Diamante o dinamite.
Встреча со своим хищником

Надежда Киреева — ювелир, художник и фотограф из Рима, которая с особенной любовью относится к Африке и её хищникам.
Трикстер и творец, она привыкла жить в приключениях и кризисах, но не всегда эта особенность была принятой и понятой, применяемой в жизни. Надежда прошла с Хирокамой большой путь от кризиса в браке и страха публичности до уверенности в себе, устойчивой самоценности и проявленности, верности большим смыслам и проектам, которые она может принести в мир.

Через какие трудности и эксперименты лежал этот путь, как она для себя увидела процесс Стражеской Схемы (СС) и Матрицы, а также какие амбициозные дары и проекты принесла работа с этими инструментами — читайте далее.

Сначала вообще ничего не понятно — красные линии, голубые. Меня Юля тренировала много, например «Сейчас чувствуешь эйфорию, а у нас эйфория на каком моменте? После какой голубой ветки номером? А это значит где ты до этого была? А это значит на кого был танец?». Постоянные расколбашивания были с красной на голубую, с голубой на красную. Через постоянные тренировки, занятия, бот онлайн. Раз-два в неделю ходила в ассист (бот-помощник), - прим.ред.

Сначала тяжело, потом это стало на автомате, не нужно уже ничего так копать и раскапывать. Можно ставить задачи стражам — книга нужна, клиника, хорошо ведут тогда, если ресурс есть. Если ресурса нет, то не поведут. Их задача же меня защищать, они за меня.

Из трудностей было — нежелание внутреннее идти и это разбирать. Это опасность для стражей, они тебя периодически блокируют полностью, говорят - не лезь к нам. Они не хотят, чтобы мы туда лезли. Первоначально. «Итак всё работает, мы тебя защищаем, ты сейчас понаделаешь, а нам что потом делать?».
Ещё страх что-то делать, выходить за границы привычного. Когда ты уже со стражами договариваешься, там появляется определенная смелость, всё равно страшновато. Потому что пока непонятна первая реакция стражей. И людей. Потому что люди же тоже на СС, все мы «танцуем». Постоянно аккуратно ножку высунул такой — прилетит не прилетит?

Я ходила сразу к Юле разрабатывать, смотрели сразу — почему прилетело. Раз в неделю как раз относила всё. Было страшно. Сейчас уже не страшно, смотрю как наблюдатель - что будет происходить в сериале. Из хорошего - перестала бояться публичности, раньше не хотела этого, не любила. Теперь я хочу стать богатой, знаменитой, чтобы знали обо мне все и несли больше бабла для клиники (улыбается).
Из того, что пугает сейчас. Я пообещала 30% отправлять в проект по леопардам, и если я не сделаю это, то… Договор прописан в моем сознании, и если я зажму, потрачу на что-то, то мне прилетит. Счета раздельные сделала, всех уведомила, что эти деньги туда.
Сейчас СС хорошо идёт, Юля говорит, что 4-5 уровень уже у меня в отношении со Стражами*

Всё начинается со взрыва — люди довели планету до точки. И конечно, наша героиня спасается и хочет спасти от взрыва остальной мир.
Она становится монашкой, которую готовят к последующей миссии, обучают.
И внезапно, монашка превращается... в оторву женщину-кошку, которая с кайфом и драйвом ездит по космосу на мотоцикле, имеет ключи и доступы к разным местам, собирает нужные материалы. В итоге уже в современном образе передает свои знания, пробуждает людей, ищет и обучает своих единомышленников.

И главная история разворачивается в одном ночном клубе, где происходит много подпольных сделок. Там проводилась шпионская операция по проверке скрытого, как-будто бы запрещенного вещества. На*котики, чёрные бриллианты или взрывчатка? На входе совсем неразбериха, которая потом выстроилась в более понятные картинки:

Мы сначала не могли понять, почему я покупала кокс, а отдавала бриллианты. А чёрные бриллианты, камни — это обратная сторона, не произошло созревание. Изначально все бриллианты чёрные, это уголь. И чтобы они стали белыми бриллиантами, на него нужно солнышком посветить, разогреть. А ещё чёрный бриллиант — это взрывчатка. Мне нужно распознать это.

Моя матрица работает микровзрывами. Я проверяю человека микровзрывом, маленьким кризисом. На основании этого микровзрыва я смотрю — может ли он стать бриллиантом, либо там подрывать полностью надо. А если понимаю, что бриллиант, а он ещё и сопротивляется, то всё, человека потом накроет. Опасный я человек.

Кризис вытаскивает тьму и человек выбирает — принимать или не принимать. Это либо превращает в бриллиант, либо подрывается.
Либо мы признаем, что, например, сегодня вёл себя как свинья. Либо делаем вид, что этого не было. Главное такой вид не делать.
Если закроешь глаза, сделаешь вид, что ничего нет, то рванет. В случае принятия будет рост —«Я себе это присваиваю и несу за это ответственность».

С матрицей трудности в переводе. Понять, что это, как, зачем и для чего это. С разных сторон вертишь-вертишь. Потом через 4 месяца первое с десятым начинает складываться. То, что видишь сразу и видишь потом — эти связи неочевидные, что они есть. Мы долго её мучили, понять не могли. Когда стало всё понятно — как-будто у тебя теперь есть маленький ключик — как ты работаешь, очень крутое ощущение. Понятно, что ты не всё там знаешь, но хотя бы первый ключик у тебя есть. Ты больше принадлежишь сам себе, больше себя понимаешь. У меня не было больших колебаний эмоциональных. Больше было теплоты, спокойствия.

Я как пошла на матрицу, начала заниматься художественной гимнастикой, выигрывать соревнования по Италии. Мне нравится на гимнастику ходить. У меня офигительная фигура, мне говорят, что мне 18, я в свои почти 40 отлично туда вписываюсь, меня это радует.

Такое ощущение, что чем больше работает матрица, тем больше энергии на выполнение всего остального. Поступление на медицинский и биофак — то, что я хотела, когда была маленькой. И это та тема, которая мне нравится. На самом деле мне интересно.

Истинные желания, которые есть, которые нравятся — сбываются. Жизнь не становится легче, наоборот даже, но она становится твоей, ту, которую любишь. Могу и злиться, и раздражаться на химию и биологию, например. Но это ощущение быть живым, всё, что делаешь — оно твоё. Ты много чего можешь делать. Не зайдет мне — могу передумать. Могу писать картину, могу нет. Это всё выбор. Сейчас мне важнее одно, а другое подождет.

В 14 лет был психологический тест «Кто я?». Я отвечала — «Леопард». Мне говорили — «Ты ж нас всех сожрешь!» Есть такое, но могу и защищать, и т.д. и т.п. В этой игре я была опасная.

Меня уговорили полететь. Я думала — нафиг мне Африка, лететь далеко (24 часа), много самолетиков маленьких, которых я боюсь. Прилетела в Боцуану... и всё, крышу снесло. Ощущения интересные — вкусы, запахи, мало людей, цветовых, звуковых нагрузок на мозг. Я чувствую себя там, как дома, будто бабулечка пироги напекла, меня там все любят, обожают. Ощущение, будто ты ребенок. Будто маму не видел год, а потом вот такое счастье! Накрыло это и больше и не отпустило.
Фотик у меня папин, его уже нет, тоже был фотографом-натуралистом, но он ездил на Камчатку, покорять семитысячники. Я тогда смотрела как-то так. А сейчас бы мне было о чём поговорить.

Первые годы в Африке я плакала. Помню, мы смотрели переход диких гну, там были крокодилы. Пару зебр крокодилы подъедали. Я плакала и снимала. Жалко было, с какой-то нашей человеческой точки зрения — они же красивые, надо защитить. Это не природная жалость, а это наше навязанное. Мы видим убийства, у нас это не приемлемо, нельзя, поэтому видишь маленькую зебру как ребенка, и жалко.
Через 2 года адаптировалась. Потом уже не жалко — я попадала в кровищу, передо мной это всё было. Разрывали бабуина на кусочки, мясо разлеталось... Им же тоже есть нужно. Если это такой цикл, почему я не должна его воспринимать таким, какой он есть.

Юля знала, что я фотограф. Она понемногу говорила, что пора книгу! А я что, я фотограф-самоучкин. Камера досталась от папы, скидывала Юле фотографии из Африки, она говорила, что надо выставлять, а я себя как бы фотографом не считала. Эффект самозванца. Красивые фотки и ладно. Понемногу она говорила — подай на конкурс, подай сюда, давай то и это, а я сопротивлялась.

Почему это центральная эмоция книжки:
Мы, люди, делаем то же самое, разворачиваем это по-другому, называем другими словами, а делаем порой гораздо хуже и оправдывая гораздо хуже. Это признание того, что мы отттуда не отошли и вытворяем похуже фигню с нашим-то разумом.
Это зеркало нашей черной стороны, делаем пакости и не признаём. Вы их-то вините, а себе признайтесь, что вы делаете. Мы осуждаем хищников, а сами делаем то же самое и хуже, находясь на уровне осознанности выше. «Этого не было». И как-то с этим живем.
Это про свою чёрную правду. Мы такие все святые, а кто-то плохой.

Книга — это как лакмус, это механизм матрицы, как я могу отобрать и разбудить людей. Не все будут её покупать, она дорогая, и там кровь. Это механизм отбора бриллиантов, проверочка. Поэтому она должна жить своей жизнью.
Бриллианты — это те, кто проснутся внутри и пойдут дальше, станут такими же, как я.
Они признают и понимают, начинают пробуждаться, то всё хорошо. А если не понимают, то взрывачок наступает, когда происходят кризисы в жизни.
А пробуждаются — идут за мечтой.

11 ноября отправили в печать, что-то было не то с печатью, перепечатывали. После печати она потерялась, все 800 копий. Где-то она попутешествовала по Италии и по половине евросоюза. Должна была прийти 22 декабря, мне звонят 24го, говорят, что «мы не знаем, где они и что случилось, мы ищем». А там рождество. К 8-9 января её нашли. Книжка же про путешествия, про диких животных, живёт свою жизнь.

Что помогло?
Наблюдать со стороны — «Я всё равно ничего с этим сделать не могу». Не погружаться в эмоциональные реакции больше, чем нужно. Дать себе прожить и перейти в наблюдателя. Я знала, что всё получится, что издание будет. Компания, которая должна была деньги заплатить, должна была уйти в дефолт. Всё написание книги был расколбас. Я делала то, что я знала — нужно, а когда и как — не думала. Случилось, нашлось, потерялось. У меня жизнь такая, что всё время что-то. Ненормально, когда ничего не происходит.
Шла, понимая, что матрица и стражи за меня, делаем и всё.
Когда матрица работает, то если делаешь, то всё будет хорошо, не будет легко.

Первоначально книгу критиковал критик известный. Я поехала к нему в сентябре, но у меня с ним не зашло, он не понял матрицу. Запрос был конкретный, я знала, как должно было быть. А он не вдуплял ни в какую. И пока мы эту книжку делали-издавали, его проколбасило по матрице — то он заболел, то ещё какая-то хрень. И он признался в конце, когда книжка вышла, потому что рецензию писал — что он допёр, о чем я.
В итоге он понял и даже попытался в рецензии людям это объяснить.

Моя клиника должна привлекать таких же людей, как я, чтобы продолжать это наследие. Моя конечная цель — разбудить людей, я просто там их собираю, такая “планета конечная, где все эти люди”.
Клиника будет играть просветительскую роль. Я не эколог, я за другое, давайте с мозгами подходить к тому, что есть. Мы — экосистема того, что есть. И все, что есть, должно работать вместе. Нужна какая-то часть, которая уравновесит непросвещенную.